To whom it may concern

[crivelli]

(и в частности, для Маши, которая когда-то интересовалась)
Моё интервью для "Новостей недели" на сайте Кобринского.

Comments

[mbla.livejournal.com]

Рубинштейна я не читала, видела интервью с ним, которое мне показалось несколько "неубедительным", но не читала.
Что до русского верлибра, то меня в некоторое раздражение ввёл толстый сборник "русский верлибр" - на мой взгляд, в целом невероятно скучная книжка. Можно, конечно, легко возразить, что книжка "Поздние петербуржцы" тоже исключительно скучная... И вообще хороших стихов, на мой взгляд, пишется мало.
Но вот в верлибре по-русски я как раз не слышу этой внутренней индивидуальной мелодии, он мне кажется плоскостным и похожим сам на себя. Впрочем, тут всё тонко - а как мы вообще отделяем стихи от прозы? По большей структурированности? А какими методами структурированность достигается?
Про Бродского и про поколения. Я старще singolare, указавшего год рождения на странице, на 6 лет, так что с ним, по крайней мере, мы практически в одном поколении, но я не выросла на Бродском - выросла на Цветаевой и Пастернаке. В школе мне попалось всего парочка стихотворений Бродского: "Рыбы" и "Слепые". Вообще же Мандельштам и Бродский - это первый курс. Полное безумие, перевечатка на машинке собраний сочинений. И хотя не ранний Бродский уже существовал, на тот момент главенствовал ранний.
Я и сейчас раннего Бродского очень люблю, он никуда от меня не ушёл, но мне кажется, что вот принципиальна новая дорога, которой бы не было без него - она началась в тот момент, когда Андрей Сергеев дал ему книжечку Фроста. Я, кстати, только пару лет назад осознала, что "Деревья в моём окне" - это из Фроста.
Так вот мне Ваши "письма Оне" показались стихами "послебродской" эпохи - в том смысле, что такого потока до Бродского в русской поэзии не было,а в английской, естественно, был. По-англияски есть и старая потоковая поэзия. Я не считаю, что есть прогресс в искусстве, но я безусловно считаю, что периодически открывают дороги, расширяя возможности, что голосов много разных и замечательных, и индивидуальных, но как в живописи есть открытия именно дверей, новых методов, ну, импрессионисты, например, так и в литературе.
Получилось не только безобразно длинно, но и сумбурно.

[crivelli.livejournal.com]

Я огромные антологии вообще терпеть не могу. Антологий верлибра было аж две, и каждая - по-своему ужасна.
В "петербуржцах", которых я, честно говоря, знаю только по газетным публикациям, хотя бы авторов было не так много, и подборки были побольше, что при желании дозволяет проникнуться и заинтересоваться.
Про поколения. Дело, наверное, не в возрасте, а в самоопределении:-)
Но я понимаю, что к "Письмам" исторически Ваше определение вполне применимо, даже если на практике это были, допустим, пост-Элиот-Сергеевские стихи:-)
Вот любви к Фросту я вовсе ни с кем не разделяю, хотя резкой антипатии тоже не испытываю. Слишком он гладкий для меня, как-то по-человечески гладок, я не имею в виду классичен или псевдо-классичен.
Если он ответствен за рождение Бродского (я этой истории не знаю), то для меня это только свидетельство самобытности Б. Но вообще-то, мне странно - получается, что Элиот, Томас, Оден были уже после Фроста?

[mbla.livejournal.com]

Для меня тоже сергеевский Элиот был невероятно важен, когда-то ещё в школе совершенно потряс.
К Фросту я отношусь по-разному - есть, по-моему, замечательные стихи, но не очень много. Пожалуй, с наскока могу назвать три стихотворения. Снег, яблоки, листья - они всё-таки живые у него.
А про Бродского и Фроста я узнала из совершенно замечательных коротеньких воспоминаний о нём Андрея Сергеева, они в книжке под названием "Альбом для марок". Кстати, сам "Альбом для марок" - это чудесный автобиографический роман. Так вот Сергеев пишет, как дал Бродскому, едва знавшему английский, книжку Фроста, и как Бродский на неё жадно накинулся. Кстати, он ведь всегда Фроста очень ценил, по-моему, переоценивал даже. А потом я, читая Фроста, осознала, что "деревья в моём окне" - просто целиком из него. "Он умер в январе в начале года" - чуть позже.
"Петербуржцы" у меня на полке стоят - противная, в целом, книга. Беда таких книг в том, что читая бездну дряни, уже каждая не совсем дрянь кажется чуть ли не шедевром. Ну, и потом злобный и гнусный Топоров. Да, там есть просто цирковая деталь - нету Кушнера.
Что до поколений - как-то это хлипко. В юности практически все, с кем я общалась, были старше меня, сейчас бОльшая часть - младше. :-))

[crivelli.livejournal.com]

Для меня тоже сергеевский Элиот был невероятно важен

У меня до сих пор удивительный экземпляр его живёт: мне singolare его сфотографировал "Сменой" и распечатал, а что не пропечаталось - от руки обвёл.

Что до поколений - как-то это хлипко. В юности практически все, с кем я общалась, были старше меня, сейчас бОльшая часть - младше.

Вот и я о том:-))
Кстати, ситуация с друзьями почти такая же:-))

[mbla.livejournal.com]

У мамы была подруга, которая работала в библиотеке и имела связи в каком-то книжном магазине - я от неё на день рожденья получила Элиота, Рильке и Камю. На три разных дня рожденья. :-))

[crivelli.livejournal.com]

Иногда ностальгически вспоминается это время нехватки - каким счастьем становились книги, теперь уже, боюсь, никому не понять.

[mbla.livejournal.com]

Да, просто трепетное ощущение, когда вдруг удавалось достать желанную книжку. Я как-то раз ездила в книжный магазин в Металлострой - стало известно, что там дают "Колыбель для кошки". Я, кажется, скупила всё, что было.