crivelli | Пятнадцать бесполезных сведений о книгах в жизни юзера кривелли

1. Читать начала годам к четырём. Читала ради процесса. Выяснилось это, когда учитель отца, профессор Соломон Григорьевич Михлин, с которым мы праздновали один и тот же день рожденья, прислал мне в подарок только что переведённого "Винни-Пуха" (кстати, кто знает, в каком году это было?). Помню отцовское чтение вслух - он сам читал, явно наслаждаясь книгой, и его наслаждение передавалось мне. Помню себя с книжкой, часов девять вечера, пора укладываться, за окном белые ленинградские сумерки. Помню родительское изумление, когда на вопрос "На чём же мы остановились?" - указала на то место, где остановился папа. "Как, ты же читала сама дальше?"
2. Тогда же промелькнула первая "Алиса" - тонкая книжка - переложение - с рисунками Алфеевского - и тут же исчезла, сменившись английским изданием с послесловием Д.Урнова. Иногда папа переводил-пересказывал мне главку-другую с листа.
3. Не могу восстановить, что было прежде - фильм "Три толстяка" с возлюбленным Тибуллом-Баталовым или книжка, одолженная родителями у друзей. Помню, что мама со вздохом вспоминала, что наших "Трёх толстяков" оставили при переезде больной девочке Тамаре, незадолго перед тем взявшей её почитать - попросить назад было неудобно. Кажется, Томочка болела полиемелитом. Таблетки от полиемелита, раз в год выдававшиеся в детском саду, я считала самым изысканным лакомством на свете.
4. Тогда же мне подарили "Пиноккио", того же болгарского издательство, что выпустило две большие книжки Андерсена с иллюстрациями Бенвенутти и Марайя (Бенвенутти и по сей день со мной).
Мы были приглашены на день рожденья в семью с маленькой девочкой. "Ты же не жадная?" - спросила меня мама. - Давай подарим девочке Пиноккио?"
Пиноккио я прочла лет в двадцать с чем-то, того издания больше никогда не видела и не знаю, чьи там были картинки.
5. Андерсен с иллюстрациями Бенвенутти и Марайя, а также альбом "Государственный Эрмитаж" были источником моих представлений о женской красоте. Я любила перелистывать их, приговаривая "Тётя красивая", время от времени я задумывалась - тёть было много, а красивыми были не все.
Мне хотелось, чтобы красивых было больше. Иногда я шла на компромисс, посчитав красивой ренуаровскую "Девушку с веером", но женщины Гогена и Рембрандта были совершенно безнадежны. Самыми красивыми навсегда остались Снежная королева и Женшина в голубом Гейнсборо.
6. Пушкиным можно было убиться, в холстинковом переплёте, он долгое время жил у бабушки, пока не переехал к нам на Гражданку. Бабушка читала мне сказку о мёртвой царевне и семи богатырях и делала корону из серебряной чайной обёртки. Я была мёртвой царевной. Каждый раз, приходя к бабушке, я находила и разглядывала в Пушкине две иллюстрации к "Руслану и Людмиле".
7. "Алиса" в переводе Демуровой оказалась страшным разочарованием на долгие годы Я гостила в Москве у дедушки и тёти, и тётя по доброте душевной проговорилась, что родители приготовили мне замечательную книжку в подарок к возвращению, что-то про зеркала. Я недавно посмотрела "Королевство Кривых Зеркал" и решила, что именно книжку, по которой снят фильм, мне и купили.
Сейчас я считаю, что перевод Демуровой - самый лучший, и сержусь, когда кто-нибудь снова делает попытку его превзойти.
8. В шесть я прочла "Принца и нищего" за день. Мама мне не поверила и устроила экзамен, который остался почти единственным экзаменом, к которому я была готова.
9. Лет в пять у меня появились "Легенды о скандинавских богах и героях" и "Мифология" Куна. Позже, натыкаясь на другие изложения этих историй, например, через пять лет - в гимназическом учебнике истории Древнего Мира, я страшно сетовала на расхождения в именах и деталях.
10. На десятилетие мои двоюродные тётушки подарили мне "Царство растений и Царство минералов" П.Ю.Шмидта. Оба царства поехали со мной на дачу, где под их огромным переплётом я прятала взрослую книжку "О любви". За этим занятием меня застукал и чуть не пристукнул отец. Я хорошо помню про соляные зальцбургские копи и о том, что случается с попавшей в них веткой.
Сейчас П.Ю.Шмидт живёт с нами на почётном отдыхе - его переслали мне дипломатической почтой.
11. Никогда не любила "Гаргантюа и Пантагрюэля" и "Гулливера", хотя и перечитывала их неоднократно. То же можно сказать о Пришвине, Бианки, Сахарнове и Скребицком.
12. Заливалась слезами над смертью маленькой Евы и над смертью Илюшечки, а также над любовью Неточки Незвановой. Ненавидела Макара Девушкина. Любила "Тома Сойера" и недолюбливала "Гека Финна". Любила "Повесть о рыжей девочке" Л.Будогосской, "Динку" В.Осеевой и, конечно, "Дорогу", которая "уходит вдаль" Александры Бруштейн.
UPDATE
Ещё рыдала над казнью Овода.
13. У отца в письменном столе в застеклённом отделении, повёрнутом к батарее, среди прочей малочитаемой литературы стояла дореволюционная книжка "Социализм". Не помню, сколько мне было, когда я предложила отцу, что прочту её на пари, тоже, наверное, лет десять. "Зачем?" - изумился папа, и на этом всё кончилось.
14. Всегда мечтала, чтобы в моей жизни случились "Пеппи Длинный Чулок" и "Мэри Поппинс". Недавно увидела на столбе объявление "Мэри Поппинс для ваших детей" и подумала, что вряд ли порекомендовала бы няньку, его повесившую, каким-нибудь детям.
15. Я могла бы написать, по меньшей мере, пятнадцать раз по пятнадцать ненужных вам сведений о роли книг в жизни юзера кривелли. И, если вы меня вовремя не остановите, я, пожалуй, завтра продолжу.
PS Если вам тоже захочется повспоминать свои книжные истории, киньте ссылку юзеру