TARDO QUATTROCENTO

В продолжение вчерашнего:

Маленькая антология "Цикламены в английской и американской поэзии"

Walter Savage Landor

To a Cyclamen

I COME to visit thee agen,
My little flowerless cyclamen;
To touch the hand, almost to press,
That cheer’d thee in thy loneliness.
What could thy careful guardian find
Of thee in form, of me in mind,
What is there in us rich or rare,
To make us claim a moment’s care?
Unworthy to be so carest,
We are but withering leaves at best

( Read more... )

А вот по-русски не смогла ни одного цикламена вспомнить...

Update
В комментах множество дополнений.

Давно я не попадала в Ган Сакер в дни национальных праздненств, чуть не забыла, где у нас народные гулянья проходят. А вчера пришлось - по дороге в студию армейского радио (кстати, sentjao, ты интересовался, это будет в пятницу в после пятичасовых новостей, только лучше не слушай, не знаю, что они там накромсают). Шагу не ступишь, чтоб в мангал не попасть. Видела несчастного пекинеза, прятавшегося под стулом. Но удивительное дело, было относительно тихо и благочинно, никаких тебе криков: "Ицик! Ицик!" и транзисторов никаких. Неужли плоды просвещения?

Цикламенов уже не видать, впрочем, может, это из-за мангалов и мангального дыма.
Во дворе же у нас вовсю цветут цикламены. Не посмотрели на строительную пыль, вылезли погреться на редкое апрельское солнышко. Было время, когда из воткнутого пальцем в землю цикламеньего семечка год за годом вылезал один листок. Года три подряд, если не ошибаюсь. Теперь же дело другое.
Их портрет я тут уже когда-то показывала, а на сей раз, покажу вам их призраки и тени из фотошопа.



( Глупость, конечно, но мне эта игра понравилась )

Выходя из дому засмотрелась на цикламен, подумала, что всё ещё не так плохо.
Визит к адвокату Харуви.

Рожковое дерево у Большой синагоги. Рожкù (харувùм) падали с треском и раскалывались на куски.

Дома ждала почта – приглашение на выставку в Музеон Исраэль «Кисть ботаника - рисунки Шмуэля Харуви». На обороте – цикламен.

UPDATE Только что нашла:

Cyclamens
by Michael Field

They are terribly white:
There is snow on the ground,
And a moon on the snow at night;
The sky is cut by the winter light;
Yet I, who have all these things in ken,
Am struck to the heart by the chiselled white
Of this handful of cyclamen.

Я ещё напишу о Майкле Фильде когда-нибудь.