
Eisen Tomioka, 1864-1905

Tadahiro Uesugi








Parade by Lincoln Seligman

The Parasol, Bali, 2002 by Karen Armitage

Talking About Trees-Sweet Smell of the Sandalwood by Gordon Davies
По третьему разу пересмотрела "Красный" Кешловского. По сему поводу возникли у меня два вопроса: Во-первых, объясните мне, милые френды, почему я была так уверена, что когда судья описывает Валентине свою изменщицу-любовь, он врёт ей намеренно, изображая образ яркой блондинки похожей на Натали, а на самом деле в одной из последних сцен он поднимает со стола (с полки?) портрет в рамочке, и мы видим, что та женщина - копия Валентины? Это глюк? Я была совершенно уверена и ждала до последней минуты, что это произойдёт.
А во-вторых, что случилось с собакой Огюста после крушения парома? Опять-таки ложное воспоминание подсказывало, что Огюст появлялся, прижимая к себе собаку, закрытую его курткой. Но на сей раз ничего подобного замечено не было.
Из обсуждения с Леной_Шагиной в ГрэйтестДжорнал:
Из комментов:
| <input ... > | ||||||
| (link) |
А я думала, это и есть Валентина, а не "та женщина".
|
Значит, это было?! Как же в этот раз я не заметила, хотя и ждала этой сцены?! Загадка!
Думаю, что это как раз "та женщина", фотографии Валентины, да ещё чёрно-белой, неоткуда было бы взяться, мне кажется.
Думаю, что это как раз "та женщина", фотографии Валентины, да ещё чёрно-белой, неоткуда было бы взяться, мне кажется.
|
Так, теперь я на самом деле не уверена -- может, ты мне навела. Потому что у меня скорее общий расплывчатый образ его трогательных мыслей о Валенитине со слезами по морщинистым щекам, о которых я потом услышал воспоминаия Трентиньяна, что их пришлось провоцировать луком (или чем-то таким), но зато он потом искренне разрыдался, глядя на самого себя на экране.
(Этот рассказ на меня когда-то произвел столь же субверсивное впечатление, как история о замене "светлого слушателя темных бредней" на "темного слушателя светлых бредней" у Ахматовой.)
(Этот рассказ на меня когда-то произвел столь же субверсивное впечатление, как история о замене "светлого слушателя темных бредней" на "темного слушателя светлых бредней" у Ахматовой.)