И снится чудный сон crivelli

[crivelli]

...в стене открывается окно с видом на соседний немецко-барочный дом, к которому приставлена лестница. По лестнице спускается Пушкин-трубочист. Он в гороховом сюртуке, зелёных брюках (о них, думаю я во сне, нельзя написать «в брюках со штрипками», поскольку штрипок нет) и горчичного цвета шляпе. Он о чём-то долго рассуждает, но этого я, увы, уже не помню.

Дорогие друзья, являлся ли вам во снах Пушкин?

Замечательная инициатива предложена _niece.

UPDATE Обратите внимание, на скрывающиеся в комментах сокровища.
А вот и уместная в высшей степени ссылка от r_l

Если Вам являлись во сне другие писатели, расскажите об этом тоже!

ОНЕЙРИЧЕСКОЕ

Разворачиватель тредов

Comments

[crivelli.livejournal.com]

mat_slushala
Date: 2009-03-07 @ 14:35

мне снился Мандельштам.
сидел за столом на кухне, кушал сахар.
рядом сидели какие-то странные, продолговатые женщины.
я несколько стеснялся великого поэта и злился на женщин.
потом Мандельштам дал почитать нам всем свой рассказ, но женщины сразу стали его критиковать, и вообще сказали, что читать невозможно, какая-то дребедень, к тому же - безвкусно и неритмично.
последнее меня особенно разозлило, и я решил защищать Мандельштама, он тоже весь смутился, и принялся ковырять зубочисткой край скатерти - расковырял до дырки.
я выхватил рукопись, воскликнул - "Как же это безвкусно? Как это так - неритмично!? Дуры! Вот смотрите, это гениальная вещь, я прочту". и я принялся читать, чтобы интонацией выделить особенно знаменательные места, но тут мой язык начал запинаться, скручиваться, и я выдавливал из себя понемногу вовсе неправильные слова, в конце концов, пройдя до второго абзаца, выдохся.
женщина рассмеялись и исчезли.
я просил прощения у Мандельштама, признавался, что рассказ действительно гениальный, но его очень сложно читать, потому что он написан на иврите.
Мандельштам не обижался, сказал, что он теперь часто свои рассказы, стихи переводит сначала на иврит, а уже потом публикует.
я почему-то попросил его перевести на иврит мою драму "Тетушку Лэ", мне показалось, что было бы неплохо, если б переводом занялся именно Мандельштам. Но поэт нахмурился и сказал - "Ты мне дай сначала вариант на латыни, а так я не могу, я же умер".
Действительно - подумал я - и не смог разглядеть черт его лица.