Салат с тунцом по тель-авивски (по свежим впечатлениям)

- Мне, пожалуйста, салат с тунцом, только без тунца.
- ???????
– Да, без тунца и, пожалуй, без помидоров.
– ?????????
- Да, три сорта салата и... перец... побольше перца.
– А какой соус?
– Соус? Э-э, это надо подумать.

Об именах и наименованьях

Когда-то давно смакование этой темы шло, если не ошибаюсь, в журнале postumia. Тогда мне вспомнились мои иерусалимские любимцы - Отель Ицхак и Киоск Ицик. Теперь же к ним присоединились два яффских курьёза. Знакомьтесь: Синай Моше и Йоси Шницель. Прошу любить и жаловать.

Шива Милосский,

или Мульти-КультИ в действии
- Дахлиэль! – вопили во всё горло два таиландских мольчонки, бегая по Дизенгофской площади. Что они имели в виду мне угадать не удалось, для ивритского уха имя сие звучит как Чучелиэль или Пугалиэль.
В общественном туалете в Старой Яффе сидел старый же араб, собирал шекели за вход и слушал русское радио.
На блошином рынке забулдыга-израильтянин сбывал кучу русских книг («Королеву Марго», два тома Есенина, «Дети капитана Гранта», том «Виконта де Бражелона») вместе с прочей рваниной.
– Всё по пять шекелей! Только цепочка за пятнадцать, - и он потрясал ею над головой, - потому что – серебро!
- Очередь, очередь слева! – шутковал на иврите репатриант, на чьи коробки от сотовых телефонов никто не зарился.
- Украинским спекулянтам позор! Выслать их в Киев! - заорал
ему по-русски проходивший мимо приятель.
Хозяйка лавочки, в которой мне случилось столь удачно пересчитать головой ступеньки полу-шведской лестницы подобно Винни-Пуху в руках Кристофера Робина, звали Захава и была она родом из Пинска.

Уличный театр, или Несли(я\в)анность культур

Суровая тётка неотрывно и неприязненно взирала на мир со своего яффского балкона, выдерживая неизвестно когда наступившую паузу, покуда из подъезда не вышел молодой человек в белой галабие и расшитой золотыми нитями белой шапочке и не распахнул дверцу своего грязно-белого фиата. Тогда тётка распахнула рот и завопила: «Убери свою телегу отседа! Я хочу здесь воду сливать, поял?» Вопль её ещё долго нёсся мне в спину, постепенно нарастая и низвергаясь каскадом арабесок.
- У меня нога большая и плоская, как ласт, - на чистом русском языке объяснял своей спутнице прохожий. Он широко разводил руки и вещал по-левитановски весомо. Не вызывало сомнений, что к теме ноги он подошёл издалека, начав, вероятно, с "все системы функционируют нормально".